Новые сочинения ОГЭ

(1)Меня часто спрашивают, почему я, человек вполне сухопутный, так привязан к Севастополю, к морякам и кораблям. (2)Я говорю:
– Потому что море я полюбил в детстве.

(3)И сегодня мне хочется вспомнить подробности тех дней, когда я впервые ощутил тоску по Севастополю.

(4)Это случилось в начале июня. (5)Я от нечего делать зашёл к Шалимовым. (6)Лёшка сердито мастерил из загнутой медной трубки и гвоздя пугач-хлопушку. (7)На меня он только глянул с хмурым равнодушием. (8)В те дни, о которых я рассказываю, он дразнил меня непонятным прозвищем Кнабель. (9)Впрочем, Лёшкины дразнилки были беззлобные, а по-настоящему злился он, если к нему лезли под руку во время важной работы. (10)Поэтому я не стал соваться и разглядывать пугач, а смирно присел на укрытую суконным одеялом койку.

(11)На коричневом сукне лежала книга, на которой были разлапистые якоря, парусные корабли и слова: «С. Григорьев. Малахов курган».

(12)Всё, что было связано с морем и парусами, приводило меня в волнение. (13)Книгу я тихо открыл и стал читать, как десятилетний мальчик Венька стоит на крыше своего дома и смотрит на входящую в бухту эскадру, как блестит на солнце оранжевая ребристая черепица на белых домиках.

(14)Я листал страницы неслышно и сидел не шевелясь, боясь лишним движением напомнить о себе.

(15)Видимо, с пугачом ладилось: Лёшка, не сказав ни слова, ушёл, а через минуту на дворе грохнуло. (16)Выстрел встряхнул меня – надо было принимать решение. (17)Попросить Лёшку, чтобы дал почитать? (18)Он может ответить «бери», а может и буркнуть «сам читаю» или «не моя». (19)Я непослушными пальцами расстегнул на животе оловянные пуговки, запихал книгу и боком скользнул на кухню. (20)Щёлкнул на двери крючком и замер с книжкой у стола…

(21)Через какое-то время Лёшка задёргал дверь.
– (22)Кнабель, это ты стырил книгу?
– (23)Всё равно не дам, пока не дочитаю! – отчаянно сказал я, потому что расстаться с повестью о Севастополе было, казалось, выше моих сил.
– (24)Ну, только выйди, – нехорошим голосом предупредил Лёшка.

(25)К середине следующего дня я дочитал «Малахов курган» и, виноватый, готовый к заслуженной каре, но всё равно счастливый, понёс книгу Лёшке. (26)Лёшка встретил меня вполне миролюбиво, улыбнулся и сказал:
– (27)Да ладно, у меня сейчас «Восемьдесят дней вокруг света» есть, а эту читай ещё, если охота…

(28)И я читал ещё. (29)Не спеша. (30)Про Веньку и про Нахимова, про гибель кораблей, затопленных у входа в бухту, и про матросов на бастионах. (31)А ещё в книге был Севастополь. (32)Я читал о жутких непрекра¬щающихся бомбардировках, о развалинах и пожарах, но сквозь дым военного разрушения продолжал видеть мирный и солнечный город у необозримого моря. (33)Тот, который нужен был мне…

(По В.П. Крапивину*)

* Владислав Петрович Крапивин (1938–2020) – советский и российский детский писатель. Его книги были включены в «Золотую библиотеку избранных произведений для детей и юношества», «Библиотеку приключений и научной фантастики», «Библиотеку мировой литературы для детей». Некоторые произведения писателя экранизированы.

(1)Меня часто спрашивают, почему я, человек вполне сухопутный, так привязан к Севастополю, к морякам и кораблям. (2)Я говорю:
– Потому что море я полюбил в детстве.

(3)И сегодня мне хочется вспомнить подробности тех дней, когда я впервые ощутил тоску по Севастополю.

(4)Это случилось в начале июня. (5)Я от нечего делать зашёл к Шалимовым. (6)Лёшка сердито мастерил из загнутой медной трубки и гвоздя пугач-хлопушку. (7)На меня он только глянул с хмурым равнодушием. (8)В те дни, о которых я рассказываю, он дразнил меня непонятным прозвищем Кнабель. (9)Впрочем, Лёшкины дразнилки были беззлобные, а по-настоящему злился он, если к нему лезли под руку во время важной работы. (10)Поэтому я не стал соваться и разглядывать пугач, а смирно присел на укрытую суконным одеялом койку.

(11)На коричневом сукне лежала книга, на которой были разлапистые якоря, парусные корабли и слова: «С. Григорьев. Малахов курган».

(12)Всё, что было связано с морем и парусами, приводило меня в волнение. (13)Книгу я тихо открыл и стал читать, как десятилетний мальчик Венька стоит на крыше своего дома и смотрит на входящую в бухту эскадру, как блестит на солнце оранжевая ребристая черепица на белых домиках.

(14)Я листал страницы неслышно и сидел не шевелясь, боясь лишним движением напомнить о себе.

(15)Видимо, с пугачом ладилось: Лёшка, не сказав ни слова, ушёл, а через минуту на дворе грохнуло. (16)Выстрел встряхнул меня – надо было принимать решение. (17)Попросить Лёшку, чтобы дал почитать? (18)Он может ответить «бери», а может и буркнуть «сам читаю» или «не моя». (19)Я непослушными пальцами расстегнул на животе оловянные пуговки, запихал книгу и боком скользнул на кухню. (20)Щёлкнул на двери крючком и замер с книжкой у стола…

(21)Через какое-то время Лёшка задёргал дверь.
– (22)Кнабель, это ты стырил книгу?
– (23)Всё равно не дам, пока не дочитаю! – отчаянно сказал я, потому что расстаться с повестью о Севастополе было, казалось, выше моих сил.
– (24)Ну, только выйди, – нехорошим голосом предупредил Лёшка.

(25)К середине следующего дня я дочитал «Малахов курган» и, виноватый, готовый к заслуженной каре, но всё равно счастливый, понёс книгу Лёшке. (26)Лёшка встретил меня вполне миролюбиво, улыбнулся и сказал:
– (27)Да ладно, у меня сейчас «Восемьдесят дней вокруг света» есть, а эту читай ещё, если охота…

(28)И я читал ещё. (29)Не спеша. (30)Про Веньку и про Нахимова, про гибель кораблей, затопленных у входа в бухту, и про матросов на бастионах. (31)А ещё в книге был Севастополь. (32)Я читал о жутких непрекращающихся бомбардировках, о развалинах и пожарах, но сквозь дым военного разрушения продолжал видеть мирный и солнечный город у необозримого моря. (33)Тот, который нужен был мне…

(По В.П. Крапивину*)

* Владислав Петрович Крапивин (1938–2020) – советский и российский детский писатель. Его книги были включены в «Золотую библиотеку избранных произведений для детей и юношества», «Библиотеку приключений и научной фантастики», «Библиотеку мировой литературы для детей». Некоторые произведения писателя экранизированы.

(1)Нет ничего труднее уговорить родителей купить собаку: при одном упоминании о ней лица у них вытягиваются, и они мрачными голосами говорят:
‒ Только через мой труп!
(2)При чём здесь труп, если речь идёт о верном друге, о дорогом существе, которое сделает жизнь интересней и радостней. (3)Но взрослые говорят:
‒ Даже не мечтай!
(4)Особенно нетерпима к собаке была Жекина мама. (5)И она заявляла в полный голос:
‒ Только через мой труп! (6)Даже не мечтай!
(7)Но кто может запретить человеку мечтать?
(8)И Жека мечтал. (9)Он мечтал, что у него будет собака. (10)Может быть, такса, длинная и чёрная, как головешка, на коротких ножках. (11)Может быть, борза́я, изогнутая, как вопросительный знак. (12)Может быть, пудель с завитками, как на воротнике.
(13)В один из дней мама спросила Жеку:
‒ Скоро твой день рождения, что тебе подарить?
(14)Жека жалостливо посмотрел на маму и опустил глаза, набрал побольше воздуха, словно собирался нырнуть, и тихо, одними губами, произнёс:
‒ Собаку.
(15)Глаза у мамы округлились.
‒ (16)Собаку? (17)Никогда!
(18)Прошло несколько дней, и мальчик переступил порог своего дома, прижимая к животу щенка. (19)Жека молча прошёл в комнату, сел на краешек дивана и сказал:
‒ Вот!
(20)Он сказал «вот» тихо, но достаточно твёрдо.
‒ (21)Что это? ‒ спросила мама, хотя прекрасно видела, что это щенок.
‒ (22)Щенок, ‒ ответил Жека.
‒ (23)Сейчас же унеси его прочь!
‒ (24)Человек должен иметь собаку, ‒ отчаянно произнёс Жека и замолчал.
(25)Мама сказала:
‒ Отнеси его туда, откуда принёс.
(26)Она взяла Жеку за плечи и вытолкала за двери вместе со щенком.

(27)Жека потоптался немного перед закрытой дверью и, не зная, что ему теперь делать, сел на ступеньку. (28)Он крепко прижал к себе маленькое тёплое существо.

(29)Жека решил, что не уйдёт отсюда. (30)Будет сидеть день, два, пока мама не пустит его домой вместе со щенком. (31)Щенок не знал о тяжёлых событиях, которые из-за него происходили в жизни Жеки. (32)Он задремал.

(33)Потом пришёл с работы папа. (34)Он увидел сына, сидящего на ступеньке, и спросил:
‒ Никого нет дома?
(35)Жека покачал головой и показал папе щенка. (36)Папа сел рядом с сыном на холодную ступеньку и стал разглядывать щенка. (37)А Жека наблюдал за папой. (38)Он заметил, что папа довольно сморщил нос и заёрзал на ступеньке. (39)Потом папа стал гладить щенка и причмокивать губами. (40)И Жека почувствовал, что в папе постепенно пробуждается мальчишка. (41)Тот самый мальчишка, который когда-то сам просил собаку, потому что у человека должна быть собака. (42)Жека взглядом звал его себе в союзники. (43)И этот мальчишка, как подобает мальчишке, пришёл на помощь другу.

(44)Папа взял на руки щенка, решительно встал и открыл дверь.
‒ (45)А что если нам в самом деле взять щенка? ‒ спросил он маму. ‒ (46)Щенок-то славный.
(47)Мама сразу заметила, что в папе пробудился мальчишка, и сказала:
‒ Это мальчишество.
‒ (48)Почему же? ‒ не сдавался папа.
‒ (49)Собака ‒ это шерсть, грязь, вонь. (50)Это разгрызенные ботинки и лужи на паркете. (51)Кто будет убирать? ‒ спросила мама.
(52)Папин мальчишка подмигнул Жеке:
‒ Мы!

(53)Их было двое, и они победили. (54)В квартире на восьмом этаже поселился новый жилец. (55)Он действительно грызёт ботинки и оставляет на паркете лужи. (56)И убирают за ним не папа и не Жека, а мама. (57)Но если вы постучите в дверь и попросите: «Отдайте щенка», то мама первая скажет вам: «Только через мой труп. (58)И не мечтайте».

(59)Потому что это маленькое, ласковое, преданное существо сумело доказать маме, что у человека должна быть собака.

(По Ю.Я. Яковлеву*)

* Юрий Яковлевич Яковлев (1922‒1995) – советский писатель, сценарист, автор книг для детей и юношества.

(1)Когда в Белозерской школе пишут сочинение о войне, учителя знают: у кого-то в тетрадке обязательно появятся сыновья Пешеходова – Семён и Василий. (2)Сыновья или кинутся под танк, или окажутся в горящем Сталинграде, или спасут полковое знамя. (3) И,прочитав, к примеру, о том, что Семён и Василий первыми таранили фашистский «мессер», учителя не возмущаются и не дают волю красному карандашу. (4)Они знают, в чём дело.

(5)В воскресные дни в людных местах Белозерска появляется старик с выцветшими глазами. (6)Былой цвет определить трудно, словно глаза заволокло дымом, а сквозь дым не видно цвета. (7)На старике солдатская гимнастёрка.

(8)Пешеходов не задерживается среди взрослых, его лучшие приятели и слушатели – ребятня. (9)Эти засыпают вопросами, на которые он отвечает с великой охотой. (10)Более того, он ждёт этих вопросов и, отвечая на них, испытывает удивительное чувство, знакомое лишь засыхающему дереву, когда на его узловатой мёртвой ветке неожиданно зазеленеет листок.

– (11)Дедушка Пешеходов, верно, что ты на войне до Берлина пешком дошёл? – спрашивает старика кто-то из маленьких собеседников.

(12)И старик отвечает:

– Прошёл до Берлина… (13)Пешком. (14)И фамилия моя потому Пешеходов.

– (15)А ты не устал?

– (16)Устал. (17)Что поделаешь! (18)Идёшь, идёшь, и конца не видно. (19)Я своих сыновей так и не догнал.

– (20)Они быстро шли?

– (21)Быстро.

– (22)Пешком?

– (23)Пешком. (24)Они же у меня Пешеходовы… (25)Только сыновья моложе. (26)Ноги у них резвые. (27)Я не поспевал за ними.

(28)Постепенно кружок слушателей увеличивается. (29)Приходят новички и те, кто уже много раз слушал дедушку Пешеходова. (30)Эти заранее знают его ответы, но терпеливо молчат. (31)У них со стариком как бы разыгрывается спектакль. (32)И каждый хорошо знает свою роль.

– (33)Дедушка Пешеходов, – уже в который раз спрашивают ребята, – а кто в первый день войны встретил немцев под Бугом?

– (34)Мои сыновья, Семён и Василий, – как бы впервые отвечает старик.

– (35)А кто в Сталинграде стоял до последнего дыхания?

– (36)Мои сыновья, Семён и Василий.

– (37)А кто грудью упал на вражескую амбразуру?

– (38)Мои сыновья…

(39)И тут, как бы желая задать старику задачу, кто-нибудь обязательно спрашивает:

– Как же они до Берлина дошли, если грудью на амбразуру? (40)А там пулемёт?

(41)Нет, не собьёшь старика!

– (42)Они поднялись с амбразуры и зашагали дальше, – невозмутимо отвечает он, и в его глазах, застеленных дымом, проступает такая непоколебимая уверенность, что никто из слушателей уже не решается усомниться в словах старого солдата.

(43)А к тому времени уже готовы новые вопросы, и старик отвечает на них сдержанно и достойно.

– (44)А на Курской дуге кто задержал «тигров» и «фердинандов»?

– (45)Мои сыновья…

– (46)А кто в Берлине Красное знамя над рейхстагом поднял?

– (47)Мои сыновья…

– (48)Везде поспевали?

– (49)Везде. (50)Ноги у них молодые. (51)Шли, шли без отдыха, а вернуться с войны домой сил не хватило.

– (52)Так и не вернулись?

– (53)Так и не вернулись. (54)Спят в могиле.

(55)И тогда кто-то из ребят решается спросить:

– Где их могила?

(56)Старик распрямляется, и вечный дым, стоящий в его глазах, развеивается. (57) Он говорит:

– Мои сыновья спят во всех солдатских могилах. (58)По всей родной земле.

(59)И оттого, что сыновья дедушки Пешеходова спят во всех братских могилах, детские горячие умы снова превращают их в былинных героев, готовых проснуться, когда пробьёт час!

(По Ю.Я. Яковлеву*)

* Яковлев Юрий Яковлевич (1923–1996) – писатель и сценарист, автор книг для детей и юношества, сценариев игровых и анимационных фильмов.

(1)Я пришёл со двора после футбола усталый и грязный.
‒ (2)Я, мама, сейчас быка съесть могу.

(3)Она улыбнулась, вышла и через секунду вернулась с тарелкой в руках.
(4)Это была лапша. (5)Молочная. (6)Вся в пенках:
‒ Я не буду! (7)Там пенки!
(8)И тут вошёл папа. (9)Он посмотрел на нас и сказал:
‒ Заелся ты, братец, вот что! ‒ и обернулся к маме. ‒ (10)Возьми у него лапшу, а то мне просто противно!

(11)Он сел на стул и стал смотреть на меня. (12)Отец ничего не говорил, а только вот так смотрел ‒ по-чужому. (13)Он долго молчал, а потом сказали как будто не мне и не маме, а кому-то, кто его друг:

‒ Нет, я, наверно, никогда не забуду эту ужасную осень, как невесело, неуютно тогда было в Москве… (14)Война, фашисты рвутся к городу. (15)Холодно, голодно, взрослые все ходят нахмуренные, радио слушают ежечасно… (16)Мне тогда лет одиннадцать-двенадцать было, и, главное, я тогда очень быстро рос, и мне всё время ужасно есть хотелось. (17)Я всегда просил хлеба у родителей, но у них не было лишнего, и они мне отдавали свой, а мне и этого не хватало. (18)И я ложился спать голодный, и во сне видел хлеб. (19)И вот однажды иду я по маленькому переулку и вижу: стоит здоровенный грузовик, доверху заваленный арбузами. (20)Я даже не знаю, как они в Москву попали. (21)Наверно, их привезли, чтобы по карточкам выдавать. (22)И наверху в машине стоит дядька, худой такой, небритый. (23)И вот он берёт арбуз и кидает его своему товарищу, а тот ‒ продавщице, а та ‒ ещё кому-то четвёртому… (24)И у них это ловко так цепочкой получается: арбуз катится по конвейеру от машины до магазина. (25)Я долго стоял и на них смотрел, и дядька, который очень худой, тоже на меня смотрел и всё улыбался мне. (26)Но потом я устал стоять и уже хотел было идти домой, как вдруг кто-то в их цепочке ошибся: загляделся или просто промахнулся и… (27)Тяжеленный арбузище вдруг упал на мостовую. (28)Прямо рядом со мной. (29)Он треснул как-то криво, была видна белоснежная тонкая корка, а за ней такая багровая, красная мякоть с сахарными прожилками и косо поставленными косточками, как будто лукавые глазки арбуза смотрели на меня и улыбались из серёдки. (30)И вот тут, когда я увидел эту чудесную мякоть и брызги арбузного сока и когда я почуял этот запах, такой свежий и сильный, только тут я понял, как мне хочется есть. (31)Но я отвернулся и пошёл домой. (32)Не успел я отойти, вдруг слышу ‒ зовут: «Мальчик, мальчик!»

(33)Я оглянулся, а ко мне бежит улыбчивый рабочий, и у него в руках разбитый арбуз. (34)Он говорит: «На-ка, милый, арбуз, тащи, дома поешь!».

(35)И я не успел оглянуться, а он уже сунул мне арбуз и бежит дальше разгружать. (36)Я обнял арбуз и еле доволок его до дому, позвал своего дружка Вальку, и мы с ним оба слопали этот громадный арбуз. (37)Ах, что это была за вкуснота!

(38)Папа отвернулся и стал смотреть в окно.

‒ (39)А потом ещё хуже завернула осень, ‒ сказал он, ‒ стало совсем холодно, с неба сыпал зимний, сухой и меленький снег, и его тут же сдувало острым ветром. (40)Еды у нас стало совсем мало, и фашисты всё шли и шлик Москве, и я всё время был голодный. (41)И теперь мне снился не только хлеб. (42)Мне ещё снились арбузы. (43)Однажды утром я увидел, что у меня совсем уже нет живота, он просто как будто прилип к позвоночнику, и я уже ни о чём не мог думать, кроме еды. (44)И я позвал Вальку и сказал ему: «Пойдём, Валька, сходим в тот арбузный переулок, может быть, там опять арбузы разгружают, и, может быть, опять один упадёт, и, может быть, нам его опять подарят».

(45)Мы закутались с ним в какие-то бабушкины платки, потому что холодюга был страшный, и пошли в арбузный переулок. (46)На улице был серый день, людей было мало. (47)В арбузном переулке и вовсе никого не было, и мы стали напротив магазинных дверей и ждём, когда же придёт грузовик с арбузами. (48)И уже стало темнеть, а он всё не приезжал.

(49)Мы пошли с Валькой домой. (50)А назавтра снова пошли в переулок и снова напрасно. (51)Мы каждый день так ходили и ждали, но грузовик не приехал…

(52)Папа замолчал. (53)Он смотрел в окно, и глаза у него были такие, как будто он видит что-то такое, чего ни я, ни мама не видим. (54)Мама подошла к нему, но папа сразу встал и вышел из комнаты. (55)Я сидел и тоже смотрел в окно, куда смотрел папа, и мне показалось, что я вижу папу и его товарища, как они дрогнут и ждут. (56)Ветер по ним бьёт, и снег тоже, а они мёрзнут, и ждут, и ждут, и ждут… (57)И мне от этого просто жутко сделалось, и я вцепился в свою тарелку и быстро, ложка за ложкой, выхлебал её всю.

(По В.Ю. Драгунскому*)

* Виктор Юзефович Драгунский(1913‒1972) – советский писатель, автор цикла «Денискины рассказы», который стал классикой детской литературы.

(1)Осколок снаряда порвал струны на скрипке. (2)Осталась только одна, последняя. (3)Запасных струн у музыканта Егорова не было, достать их было негде, потому что дело происходило осенью 1941 года на осаждённом острове Эзеле в Балтийском море, где советские моряки отбивали непрерывные атаки немцев.

(4)Оборона этого полуострова войдёт в историю войны как одна из её величавых страниц. (5)Эзель прославлен бесстрашием советских людей. (6)Эти люди дрались до последней пули.

(7)Война застала на Эзеле нескольких советских актёров – мужчин и женщин. (8)Днём мужчины вместе с бойцами рыли окопы и отбивали немецкие атаки, а женщины перевязывали раненых и стирали бойцам бельё. (9)А ночью, если не было боя, актёры устраивали концерты и спектакли на маленьких полянах в лесу.

(10)Егоров всегда играл в темноте, и единственной точкой света, которую он часто видел перед собой, была большая звезда. (11)Она лежала на краю моря, как забытый маяк. (12)Её не могли погасить залпы тяжёлых батарей, не мог задушить жёлтый дым разрывов. (13)Она сверкала, как напоминание о победе, неизменности мира, будущем покое.

(14)Струны на скрипке были порваны, и Егоров больше не мог играть. (15)На первом же ночном концерте он сказал об этом невидимым зрителям. (16)Неожиданно из лесной темноты чей-то молодой голос неуверенно ответил:
– А Паганини играл и на одной струне…

(17)Паганини! (18)Разве Егоров мог равняться с ним, великим музыкантом!

(19)Егоров медленно прижал скрипку к плечу. (20)Большая звезда спокойно горела на краю залива. (21)Звезда как будто притихлаи приготовилась слушать музыканта. (22)Егоров поднял смычок.(23)И неожиданно одна струна запела с такой же силой и нежностью, как могли бы петь все струны.

(24)Тотчас вспыхнули электрические фонарики. (25)Впервые их лучи ударили в лицо Егорова, и он закрыл глаза. (26)Играть было легко, будто сухие, лёгкие пальцы Паганини водили смычком по изуродованной скрипке. (27)Слеза сползла из-под закрытых век музыканта, и в коротком антракте войны, в глухом лесу, где пахло вереском и гарью, звенела и росла мелодия Чайковского, и от её томительного напева, казалось, разорвётся, не выдержит сердце.

(28)Последняя струна действительно не выдержала силы звуков и порвалась. (29)Она зажужжала, как шмель, и затихла. (30)Сразу же свет фонариков перелетел с лица Егорова на скрипку. (31)Скрипка замолчала надолго. (32)И свет фонариков погас. (33)Толпа слушателей только вздохнула. (34)Аплодировать в лесу было нельзя: могли услышать немцы.

(35)Я рассказываю подлинный случай. (36)Поэтому напрасно читатель будет ждать ловко придуманной развязки. (37)Она оказалась очень простой: Егоров был убит через два дня во время ночного боя. (38)Ему не на чем было играть, и он стал обыкновенным бойцом обыкновенной пехотной части.

(39)Его похоронили в грубой песчаной земле, когда накрапывал дождь, море затянулось туманом. (40)Скрипку Егорова бойцы положили в футляр, зашили в старое байковое одеяло и передали лётчику, улетавшему в Ленинград.

(41)В Ленинграде лётчик отнёс скрипку главному дирижёру консерватории. (42)Тот взял её двумя пальцами, взвесил в воздухе и улыбнулся: это была итальянская скрипка, потерявшая вес от старости и многолетнего пения.

–(43)Я передам её лучшему скрипачу нашего симфонического оркестра, – сказал лётчику дирижёр консерватории.
(44)Лётчик – простой белобрысый парень – кивнул и улыбнулся.

(45)Где теперь эта скрипка, я не знаю. (46)Говорят, что она в Москве. (47)Но где бы она ни была, она играет прекрасные симфонии, знакомые нам и любимые нами, как старое небо Европы, как слово Пушкина, Шекспира или Гейне. (48)Она играет мелодии Чайковского, Шостаковича и Шапорина.

(49)Звуки симфонии так могучи, что рождают ветер. (50)Вы, должно быть, заметили, как он порывами налетает на вас со сцены, шевелит волосы, заставляет сердца слушателей дрожать от гордости за человека.

(51)Поют сотни струн, поют гобои и трубы – победа придёт! (52)Потому что не может не победить наша страна, где люди идут в бой, унося в душе звуки скрипичных песен, где так просто умирают за будущее скромные музыканты и где созданы могучие симфонии, потрясающие мир.

(По К. Г. Паустовскому*)

*Константин Георгиевич Паустовский(1892–1968) – известный советский писатель, классик отечественной литературы.

(1)Я тащился по улице и вдруг увидел толпу... (2)Мальчишек десять, старшеклассники, а сбоку, в сторонке, стоял Газовый Баллон, главный зачинщик всех самых «неправильных», бесчестных дел.

(3)Мальчишки торопливо наклонялись к земле, лепили снежки и швыряли в стену нового дома: там, по шероховатой бетонной стене, карабкалась белка.

(4)Мальчишки веселились, пуляли в стену снежками, а белка перебиралась смелыми короткими рывками всё выше и выше, к самой крыше, цепляясь неизвестно за что. (5)Тайга была рядом, белки забегали в посёлок нередко, но по деревьям они легко удирали назад, а этой не повезло, она, наверное, перебегала по земле, когда её заметили, метнулась к дому и теперь карабкалась по стене, беззащитная перед ударами снежков.

(6)Снежные снаряды, словно пушечные ядра, с глухим фырканьем разрывались рядом с белкой, она вздрагивала всем маленьким телом, пушистый хвост прижимала к стене, как бы помогая себе даже им.

(7)Десятеро здоровенных головорезов против маленькой беззащитной белки! (8)Но эти десятеро были людьми. (9)И у каждого на плечах была голова, а в груди – сердце. (10)Газовый Баллон с каменным лицом стоял рядом. (11)С интересом ждал, чем всё кончится.

(12)Кровь возмущённо застучала у меня в висках.

– (13)Вы! – крикнул я, дрожа от ненависти. – (14)Вы, гады! (15)Что делаете!
(16)Газовый Баллон обернулся ко мне, глаза его, как у хитрой лисы, сощурились.
– (17)А! (18)Генерал! – закривлялся он. – (19)Опять командуешь!
(20)И захохотал:
– Генерал без войска!

(21)В другой раз я бы сошёл с ума от этих неприятных слов, опять бы что-нибудь выкинул, может быть, а тут едва услышал.
– (22)Прекратите! – заорал я, впившись взглядом в белку, уже еле передвигающуюся по стене.
(23)Возле неё теперь уже не снежки хлопали. (24)Цокали мёрзлые комья земли и камни. (25)И тут белка упала вниз.

(26)Она упала вниз, а я по-прежнему смотрел на стену дома. (27)Там, на шероховатом бетоне, краснело пятнышко...

(28)Я швырнул портфель, надвинул поглубже шапку и, разогнавшись, шарахнул головой в живот здоровому парню. (29)Он охнул, свалился, а я таранил следующего, следующего. (30)Мальчишки ненадолго опешили, потом я ощутил лицом колючий снег и стал задыхаться в сугробе. (31)Меня лупили по спине, по голове, но я не чувствовал боли, а яростно вертелся, норовя вскочить и протаранить кого-нибудь ещё.

(32)Неожиданно удары стихли. (33)Я отряхнулся. (34)Старшеклассников не было, не было нигде видно и белки. (35)Только Газовый Баллон стоял на своём старом месте.

(36)Губы мои дрожали, а руки тряслись, когда я обтёр тающий снег с лица и увидел деда. (37)Он тяжело дышал, глядя хмуро на удаляющихся мальчишек.
– (38)Я всё видел, – сказал он, переводя дыхание, – ты молодец!

(По А.А. Лиханову*)

(1)Алька училась в нашем классе и ни с кем из класса не дружила. (2)Она была совсем некрасивая: маленькая, тощая, волосы висят, как бело-рыжие прямые нитки, закрывают уши, лоб, глаза. (3)Иногда Алька уберёт чёлку, но ненадолго: нагнёт голову – волосы опять висят, и через них виднее всего веснушки – много, и все яркие, рыжие. (4)Губы у Альки почти всегда сжаты, а носик небольшой, красный, и Алька почти всегда им шмыгает, потому что одежда у неё старовата, как почти у всех в классе. (5)Из той одежды, что была до войны, выросла, а новую шить не из чего. (6)Другие ребята донашивают вещи старших сестёр и братьев, бабушки перешивают что-то своё. (7)А у Альки ни сестёр, ни братьев, ни дедушки, ни бабушки.

(8)Папа у неё – на фронте, мать – день и ночь на шинном заводе. (9)Сколько продукции надо выпустить, а мужики – на войне! (10)Алька тоже хотела идти работать, но мать уговорила учиться, сказала:
– Долю твою отработаю, не беспокойся.

(11)Мне нравилось смотреть на Альку. (12)Наверное, потому что сразу видно: она никогда не врала. (13)Просто что думала, то и делала сразу. (14)Даже глупости.

(15)Ещё у нас в классе была Эля Гладких, очень красивая, как фарфоровая кукла. (16)У неё были косы длинные, ровные, блестящие. (17)Мама ей сама их расчёсывала, заплетала, очень следила за Элей.

(18)На фронт, конечно, нас не взяли бы. (19)Но мы и сами понимали, что делать нам на войне пока нечего. (20)Помогать фронту надо было. (21)Но как? (22)Учиться! (23)Так говорили все: и радио, и родственники, и учителя. (24)Мы и учились, кто как мог. (25)В общем, неплохо.

(26)Мальчишки бегали помогать при разгрузке на вокзал, на склады. (27)Моральная сторона здесь иногда поддерживалась материальной. (28)Мальчишки и нам приносили заработанное, правда, нечасто. (29)Говорили, что мальчишки были более голодными, чем мы, потому что больше двигались. (30)И всё-таки был случай, когда они угостили нас солёными огурцами. (31)А однажды насы́пали в карманы пшеничное зерно. (32)Дома нам из него сварили кашу.

(33)Девочки из класса пошли в госпиталь. (34)Робея, подталкивая друг друга, задержались перед решёткой с узорным литьём. (35)Эля прошла первой, так получилось.

(36)Из дверей госпиталя навстречу нам вышла группа медсестёр. (37)Путаясь и сбиваясь, мы рассказали, зачем пришли. (38)Сёстры перестали смеяться и разговаривать, посмотрели на одну – самую упитанную и румяную. (39)Потом оказалось, что это старшая медсестра.

– (40)Это хорошо, – сказала она, подумав. – (41)У нас много лежачих тяжёлых раненых, будете кормить их, помогать санитаркам. (42)Кому почитаете, кому письмо напишите – всё раненым польза… (43)А этой замарашке сначала вымыться надо, – кивнула она на Альку. – (44)Вон бери пример с подруги! – (45)И она показала на Элю.

(46)Алька повернулась, решительно высморкалась и пошла прочь к калитке. (47)Я хотела догнать, но все уже входили в двери госпиталя.

(48)Через несколько дней Эля перестала ходить к раненым.
– (49)У меня болит голова. (50)Мама сказала, это оттого, что
в палатах душно.
(51)Действительно, в палатах было душно.
(52)Я уговаривала раненых, что лежали возле окна, укрыть их как следует. (53)И как приходила, сразу открывала окно. (54)Они скоро привыкли.
– (55)Ну, сестрёнки пришли! (56)Сейчас будут воздушные процедуры!

(57)Альке (она, конечно, пришла на другой день) дали самый драный, застиранный халат, весь в лохмотьях. (58)И каково же было наше удивление, когда на следующее утро Алька, румяная, причёсанная, даже веснушки у неё сияли как новенькие, вошла в палату в аккуратном, отглаженном, даже нарядном белом халате. (59)Они с мамой всю ночь приводили его в порядок, штопали, гладили, перешивали Альке по росту.

– (60)А мы-то собирались его списать, – сказала старшая медсестра.

– (61)Ну и дурочка, что себе не оставила, – сказала Эля, узнав об этом случае. – (62)Сшила бы из него платье. (63)Смотри, туфли у тебя дырявые, прямо на босых ногах. (64)Да и платье – я давно хотела сказать – тебе в нём не стыдно? (65)Ходить в лохмотьях – уважать не будут.

– (66)Хоть уважают, хоть не уважают, – ответила Алька, – нам плевать. (67)Тебя-то уважать не за что. (68)Ясно?

(По Т.И. Александровой*)
* Татьяна Иванова Александрова (1929–1983) ‒ советская детская писательница, художница, автор сказок о домовёнке Кузе.

(1)Худой старик с колючей щетиной на лице сидел в углу станционного буфета. (2)Над заливом свистящими полосами проносились зимние шквалы. (3)У берегов стоял толстый лёд. (4)Сквозь снежный дым было слышно, как грохочет прибой, налетая на крепкую ледяную закра́ину.

(5)Старик зашёл в буфет погреться. (6)Он ничего не заказывали понуро сидел на деревянном диване, засунув руки в рукава неумело заплатанной рыбачьей куртки.

(7)Вместе со стариком пришла белая мохнатая собачка. (8)Она сидела, прижавшись к его ноге, и дрожала.

(9)Рядом за столиком шумно разговаривали молодые люди с тугими, красными затылками. (10)Снег таял у них на шляпах. (11)Талая вода капала в стаканы и на бутерброды с копчёной колбасой. (12)Но молодые люди спорили о футбольном матче и не обращали на это внимания.

(13)Когда один из молодых людей взял бутерброд и откусил сразу половину, собачка не выдержала. (14)Она подошла к столику, стала на задние лапы и, заискивая, начала смотреть в рот молодому человеку.

– (15)Пети! – тихо позвал старик. – (16)Как же тебе не стыдно! (17)Зачем ты беспокоишь людей, Пети?

(18)Но Пети продолжала стоять, и только передние лапы у неё всё время дрожали и опускались от усталости. (19)Когда они касались мокрого живота, собачка спохватывалась и подымала их снова.

(20)Но молодые люди не замечали её. (21)Они были увлечены разговором.
– (22)Пети! – снова позвал старик. – (23)А Пети! (24)Ступай сюда!

(25)Собачка несколько раз быстро мотнула хвостом, как бы давая понять старику, что она его слышит и извиняется, но ничего с собой поделать не может. (26)На старика она не взглянула и даже отвела глаза совсем в другую сторону. (27)Она как бы говорила: «Я сама знаю, что это нехорошо. (28)Но ты же не можешь купить мне такой бутерброд».

– (29)Эх, Пети, Пети! – шёпотом сказал старик, и голос его чуть дрогнул от огорчения.

(30)Пети снова вильнула хвостом и вскользь, умоляюще посмотрела на старика. (31)Она как бы просила его больше её не звать и не стыдить, потому что у неё самой нехорошо на душе и она, если бы не крайность, никогда бы, конечно, не стала просить у чужих людей.

(32)Наконец один из молодых людей, скуластый, в зелёной шляпе, заметил собаку.

– (33)Просишь? (34)А где твой хозяин? – спросил он.

(35)Пети радостно вильнула хвостом, взглянула на старика и даже чуть взвизгнула.

– (36)Что же это вы, гражданин! – сказал молодой человек. – (37)Раз собаку де́ржите, так должны кормить. (38)А то некультурно получается. (39)Собака у вас милостыню выпрашивает.

(40)Молодые люди захохотали.

– (41)Ну и отмочил, Валька! – крикнул один из них и бросил собачке кусок колбасы.
– (42)Пети, не смей! – крикнул старик. (43)Обветренное его лицо и тощая, жилистая шея покраснели.

(44)Собачка сжалась и, опустив хвост, подошла к старику, даже не взглянув на колбасу.

– (45)Не смей брать у них ни крошки! – сказал старик.

(46)Он начал судорожно рыться в карманах, достал немного серебряной и медной мелочи и начал пересчитывать её на ладони, сдувая мусор, прилипший к монетам. (47)Пальцы у него дрожали.

– (48)Ещё обижается! – сказал скуластый молодой человек. – (49)Какой независимый, скажи пожалуйста!
– (50)А, брось ты его! – примирительно сказал один из молодых людей.

(51)Старик ничего не ответил. (52)Он подошел к стойке и положил горсть мелких денег на мокрый прилавок.
– (53)Один бутерброд! – сказал он хрипло. (54)Собачка стояла рядом с ним, поджав хвост. (55)Продавщица подала старику на тарелке два бутерброда.

– (56)Один! – сказал старик.
– (57)Берите! – тихо сказала продавщица. – (58)Я на вас не разорюсь…
– (59)Спасибо! – сказал старик.

(60)Он взял бутерброды и вышел на платформу. (61)Там никого не было. (62)Один шквал прошёл, второй подходил, но был ещё далеко на горизонте. (63)Даже слабый солнечный свет упал на белые леса за рекой.

(64)Старик сел на скамейку, дал один бутерброд Пети, а другой завернул в серый носовой платок и спрятал в карман.
(65)Собачка судорожно ела, а старик, глядя на неё, говорил:
– Ах, Пети, Пети! (66)Глупая собака!

(67)Но собачка не слушала его. (68)Она ела. (69)Старик смотрел на неё и вытирал рукавом глаза: они у него слезились от ветра.

(По К. Г. Паустовскому*)

*Константин Георгиевич Паустовский(1892–1968) – известный советский писатель, классик отечественной литературы.

(1)Обычно Мишка расхаживал по двору, засунув руки в карманы. (2)На этот раз он появился во дворе с палкой. (3)Большая гладкая палка была раскрашена поочерёдно в белый и чёрный цвета. (4)Она была похожа и на милицейский жезл, и на шлагбаум, и на шкуру зебры. (5)И это приводило Мишку в восторг. (6)Сперва он прошёлся палкой по деревянному забору сквера ‒ и по всему двору рассыпался сухой треск. (7)Потом поддал, как хоккейную шайбу, алюминиевую банку ‒ и она с жалобным звоном покатилась в подворотню. (8)А Мишка шёл дальше, размахивая палкой.

(9)На пути ему попалась старуха с внучкой. (10)Не надо было останавливаться и вступать с ней в разговор. (11)Тогда было бы всё в порядке. (12)Но Мишку подвело любопытство.

‒ (13)У вас дома кто-нибудь ослеп? ‒ спросила старуха.
‒ (14)Никто и не думал слепнуть! ‒ пробурчал Мишка. (15)Но он уже попался на этот вопрос, как на крючок, и спросил:
‒ При чём здесь слепые?

(16)И старуха стала объяснять:
‒ Слепой нащупывает палкой дорогу. (17)Она для него как глаза.(18)А чёрные и белые полосы для того, чтобы шофёры знали, что улицу переходит слепой.

(19)Старуха ушла, но её слова не оставляли Мишку в покое. (20)Как крючья, они вцепились в его мысли и тащили на шумный городской перекрёсток, где полчаса тому назад в шагающем потоке людей он увидел неподвижную фигуру человека. (21)Человек стоял и смотрел в небо. (22)Его острый подбородок был поднят, а козырёк выгоревшей кепки целился в облака. (23)Тонкая дужка очков зацепилась за желтоватое ухо. (24)Человек что-то разглядывал в небе.

(25)Мишка увидел в руке человека необычную полосатую палку. (26)Палка манила его, звала, притягивала, дразнила своими резкими цветами. (27)Рука Мишки сама по себе стала тянуться к чёрным и белым полосам. (28)Вот она коснулась палки. (29)Вцепилась в неё… (30)Зазевавшийся прохожий не успел сообразить, что произошло, а Мишка уже мчался по улице, прижимая к себе полосатую палку.
(31)Незнакомец не закричал, не кинулся вдогонку, словно не заметил пропажи… (32)Человек был слепым! (33)Об этом Мишка догадался только после слов старухи.

(34)Палка, похожая и на милицейский жезл, и на шлагбаум, и на шкуру зебры, сейчас стала для Мишки обузой. (35)Своими жирными чёрными полосами она перечеркнула всё хорошее настроение. (36)А если слепой человек всё ещё стоит на краю тротуара, подняв незрячие глаза к небу, и не может сделать шагу без своей полосатой палки?

(37)Мишка сам себе велел вернуться на перекрёсток и отдать палку хозяину. (38)Чем ближе он подходил к перекрёстку, тем противней становилось на душе. (39)Несколько раз он порывался повернуть обратно. (40)Он уговаривал себя не ходить, требовал, угрожал. (41)Окончательно рассорился сам с собой. (42)Но перед ним возникал человек, который в ожидании стоит на углу и незрячими глазами смотрит в небо и не может сдвинуться с места.

(43)На перекрёстке слепого не оказалось. (44)Он каким-то образом ушёл без палки. (45)Наверное, люди перевели его на другую сторону. (46)Мишка остановился на том месте, где стоял слепой, и стал думать, что делать дальше.

(47)Надо попытаться найти слепого. (48)Он наверняка блуждает по городу, беспомощно выставив вперёд руки. (49)Без полосатой палки он ни за что не найдёт дорогу домой. (50)Ведь палка ‒ это его глаза, его проводник, его неизменный друг.

(51)Мишка шмыгал по улицам, заглядывал в лица прохожих. (52)Он искал поднятый подбородок, козырёк кепки, нацеленный в облака, серебристую дужку за желтоватым ухом. (53)Палка оттягивала Мишке руку, мешала жить. (54)Безжалостный буравчик сверлил его сознание, заставлял думать о человеке, для которого на Земле всегда ночь и которому не помогают ни фонари, ни звёзды… (55)А Мишка видит всё. (56)И дома, которые, как в реке, отражаются в мокром асфальте. (57)И бабочку, которая по ошибке залетела в город. (58)И листья, и облака. (59)И солнце бьёт ему в глаза.

(60)А может быть, слепой человек бредёт по какому-нибудь переулку, заблудился и ждёт, когда Мишка вернёт ему полосатую палку? (61)Ещё есть надежда, и надо спешить. (62)Надо спешить.

(По Ю.Я. Яковлеву*)

* Юрий Яковлевич Яковлев(1922‒1995) – советский и российский писатель, сценарист, автор книг для подростков и юношества.

(1)Вера никогда не завидовала мальчишкам. (2)Она не скучала по футбольному мячу. (3)И за всю свою жизнь ни разу не залезла на забор. (4)И хотя она не первый год училась в школе, её по-прежнему тянуло к куклам.

(5)В свободную минуту Вера вооружалась иглой, нитками и начинала старательно обшивать свою любимицу. (6)Платьев у куклы было даже побольше, чем у самой Веры. (7)Свою любовь к куклам девочка всячески скрывала от ребят. (8)И никто не узнал бы этой тайны, если бы не Колючка.

(9)Колючка был юркий чернявый мальчишка, который вечно сновал по школе, ко всем приставал и всюду совал свой острый носик.

(10)Колючка доставлял людям массу неприятностей, но от своего характера больше всех страдал сам. (11)Вечно на него сыпались пинки и щелчки. (12)Всегда кто-нибудь грозил ему кулаком. (13)Но, получив солидную трёпку, Колючка на другой день опять кого-то дразнил, к кому-то приставал.

(14)Однажды на перемене Вера искала ластик. (15)Она перерыла весь портфель. (16)Девочка не заметила, как за её спиной оказался Колючка. (17)Чёрные блестящие глазки тут же закатились в портфель и остановились: они увидели куклу. (18)Острый носик нацелился. (19)А через мгновение кукла была в цепкой руке Колючки.

(20)Вера сразу забыла о ластике. (21)Она вскочила с места и кинулась вдогонку за похитителем. (22)Но разве Колючку догонишь! (23)Он уже был в другом конце класса и, высоко держа над головой куклу, мчался к двери. (24)Чёрные глазки весело блестели, а на худом вытянутом лице играла недобрая улыбка.

(25)В это время зазвенел звонок. (26)Все расселись по местам. (27)И Колючка, юркнув в дверь перед самой учительницей, как ни в чем не бывало сел за парту. (28)На уроке он тайком показывал ребятам куклу. (29)Ребята хихикали. (30)Девочка стала красной как помидор. (31)Она готова была провалиться сквозь землю от стыда.

(32)С тех пор между Верой и Колючкой началась вражда. (33)Вера избегала его. (34)Один вид Колючки портил ей настроение.
(35)Однажды по пути домой Вера неожиданно почувствовала на щеке тёплое прикосновение солнца. (36)Девочка даже остановилась и зажмурила глаза. (37)А когда снова открыла их, то увидела Колючку. (38)Колючка стоял на другой стороне улицы, окружённый тремя ребятами из старшего класса. (39)Он хотел ускользнуть от ребят, но сильная рука крепко держала Колючку за шиворот.
‒ (40)Пусти! (41)Пусти! ‒ повторял Колючка, и в голосе его звучали тревожные нотки.

(42)И вдруг один из ребят размахнулся и ударил Колючку. (43)Колючка побледнел. (44)Он рванулся в сторону и отчаянно крикнул:
‒ Пусти!

(45)Но старшеклассник держал его. (46)А в это время другой сбил с головы Колючки шапку.

(47)Вера почувствовала, как что-то горячее хлынуло в её сердце. (48)То, что её враг Колючка попал в тяжёлое положение, нисколько не радовало Веру. (49)Она словно забыла, что Колючка когда-то больно обидел её, высмеял перед всем классом. (50)Теперь девочка думала только о том, как выручить Колючку.

(51)Она посмотрела по сторонам. (52)По переулку шли ребята. (53)Но никто и не подумал вступиться за Колючку. (54)И тогда Вера кинулась на другую сторону. (55)Она подбежала к ребятам, которые были выше её на голову, и крикнула:
‒ Отпустите!

(56)Один из ребят сказал:
‒ Уйди, пока самой не попало.
(57)Но Вера не уходила. (58)Она не только воинственно смотрела на мальчишек, но и оттесняла их плечом. (59)Ребята не выпускали пленника.
‒ (60)Сейчас и тебе всыплем! ‒ сказал тот, что держал Колючку.
‒ (61)Не связывайся с ней, ‒ сказал другой, ‒ ещё писк поднимет.

(62)И Колючка почувствовал, что рука, державшая его за ворот, медленно разжалась. (63)Теперь он мог кинуться наутёк. (64)Но ноги почему-то не слушались, и он оставался на месте.

(65)Большие мальчишки постояли немного и ушли. (66)Один из них погрозил Колючке кулаком. (67)Но Колючка не заметил угрозы. (68)Он стоял, опустив голову. (69)Два чёрных глаза уставились в одну точку. (70)Ему было стыдно смотреть на Веру.

(71)Потом он набрался смелости и посмотрел на девочку. (72)В его глазах не было ни страха, ни радости. (73)Он с удивлением смотрел на Веру и ничего не говорил. (74)Даже не поблагодарил её. (75)Потом нагнулся, поднял шапку и зашагал прочь. (76)А девочка стояла и смотрела ему вслед. (77)И ей казалось, что это идёт друг.

(По Ю.Я. Яковлеву*)

* Юрий Яковлевич Яковлев(1922‒1995) – советский и российский писатель, сценарист, автор книг для подростков и юношества.

(1)Экспедиция капитана Скотта к Южному полюсу погибла в Антарктике весной 1911 года. (2)Шесть человек вышли к полюсу на лыжах. (3)Шли больше месяца. (4)Вблизи полюса Скотт, шедший впереди, внезапно остановился: на снегу он увидел палатку, брошенную Амундсеном. (5)Норвежец опередил англичан.

(6)На обратном пути заболел молчаливый шотландец, лейтенант Отс. (7)У него начиналась гангрена обеих ног. (8)Каждый шаг вызывал острую боль. (9)Отс знал, что он задерживает экспедицию. (10)Из-за него могут погибнуть все. (11)И он нашёл выход.

(12)В дневнике Скотта, год спустя после гибели экспедиции, об этом говорится так: «Одиннадцатое марта. (13)За последние сутки мы сделали всего три мили. (14)Несмотря на нечеловеческую боль, Отс не отставал от нас. (15)Мы шли гораздо тише, чем могли бы. (16)Вчера он попросил оставить его в спальном мешке на снегу, но мы не могли этого сделать и уговорили его идти дальше. (17)До последнего дня он не терял, не позволял себе терять надежду. (18)К ночи мы остановились. (19)Отс дал мне записку и просил передать родным, если мы останемся в живых. (20)Потом он встали сказал, глядя мне в глаза: «Я пойду. (21)Должно быть, вернусь не скоро». (22)Мы молчали. (23)Отс вышел из палатки и ушёл в метель. (24)Было два часа ночи. (25)Он не вернулся».

(26)Перед дневником капитана Скотта вся литература кажется праздной болтовнёй – перед этим дневником смерти, дневником людей, безропотно гибнущих от гангрены, голода и потрясающей стужи в ледяных пустынях Антарктики.

(27)В конце дневника Скотт написал дрожащими буквами: «Я обращаюсь ко всему человечеству. (28)Оно должно знать, что мы рисковали, рисковали сознательно. (29)Но нам во всём была неудача. (30)Если бы мы остались живы, я рассказал бы такие вещи о высоком мужестве и простом величии моих товарищей, что они потрясли бы каждого человека».
(31)Записка лейтенанта Отса на имя Анны О’Нейль попала в руки русского матроса Василия Седых, участника экспедиции, нашедшей погибшего Скотта и троих его товарищей. (32)Анну О’Нейль Седых разыскал только в 1918 году в приморском городке на севере Шотландии. (33)Было начало зимы. (34)Снег, похожий на старое серебро, лежал на окрестных полях. (35)Океан вздыхал у берегов, отсыпаясь перед зимними штормами.

(36)Анна прочла записку Отса, оделась и ушла в город, не сказав ни слова. (37)Один только портовый смотритель, дедушка Гернет, пытался рассеять смутную тревогу, как бы открывшую все окна в доме и наполнившую комнаты печальным запахом снега. (38)Гернет рассказывал сыну Анны, мальчику восьми лет, старую морскую легенду о ветре, носившем название соранг.

(39)У моряков есть поверье, что среди бушующих нордов и трамонтан, муссонов и сокрушительных тайфунов есть жаркий ветер соранг, дующий один раз за многие сотни лет. (40)Соранг приходит с юга поздней зимой и обыкновенно ночью. (41)Он приносит воздух незнакомых стран, печальный и лёгкий, как запах магнолий. (42)Сами по себе начинают звонить колокола сельских церквей, голубая заря поднимается к зениту, и сквозь снега пробиваются цветы, похожие на подснежники. (43)У детей от радости темнеют глаза, а корабли зажигают приветственные сигналы, качаются и кланяются этому ветру, как ласковые звери с мокрой от дождя шкурой. (44)Соранг знаменует начало весёлых праздников. (45)Тёплый воздух проносится над Шотландией, превращая зиму в свежее мгновенное лето.

(46)Анна вернулась домой около полуночи. (47)Она ходила без цели по набережной, пряча лицо от ветра. «(48)Я умру через час, – писал Отс. – (49)Я вспоминаю Шотландию, наши тёплые дожди, летящие над землёй, подобно дыму, огни в сумерках, тяжёлую воду гавани, солёный воздух мокрых осенних полей с почему-то не убранным клевером. (50)Я вспоминаю вас и знаю, что это всё – любовь».

(51)Анна перечитывала письмо в комнате мальчика. (52)Она стояла у окна. (53)Резкие морщины обозначились у неё на лбу.

(54)Мальчик проснулся и сел на кровати. (55)Глаза его потемнели от радости.
– (56)Ты не плачь, – сказал он и снова лёг на тёплую подушку. – (57)Сегодня ночью будет соранг.

(58)Он смеялся во сне: ему снилось, что откуда-то, страшно далеко, из Антарктики, подходит ветер, несущий запах снега и экваториальных лесов, дует соранг – праздничный зимний ветер, перебрасывающий тысячи белых огней, как дети швыряют комья снега.

(59)Мальчик улыбался во сне. (60)Маяк вскидывал в небо белые тучи томительного света.

(По К.Г. Паустовскому*)

*Константин Георгиевич Паустовский(1892–1968) – известный советский писатель, классик отечественной литературы.