Реальный ЕГЭ 2026 по русскому

(1)Весь в пару, надвинулся к перрону поезд. (2)Обындевелые крыши вагонов, натёки льда с крыш, белые слепые окна. (3)И словно это поезд нанёс с собой ветер: помело с крыши вокзала, закружило. (4)В снежном вихре, в пару отчаянно метались люди от дверей к дверям, из последних сил бежали вдоль состава.

(5)Каждый раз вот так бегают с вещами, с детишками, а везде всё закрыто, ни в один вагон не пускают.

(6)Санитар, стоявший рядом, тоже смотрел.

– (7)Вот бы Гитлера сюда этого! (8)Сам-то он в тепле сидит. (9)А народу такие мучения принимать... (10)Да с детишками...

(11)И зябко ёжился, будто уже совсем замёрз.

(12)Глупым показался Третьякову этот разговор. (13)Срывая на санитаре зло, потому что ему тоже было жаль метавшихся по морозу баб, которых гнали от поезда, сказал:

– Что ж, по-твоему, захотел какой-то Гитлер – и война началась? (14)Захотел – кончилась?

(15)И сам от своего командирского голоса распрямился под халатом. (16)Санитар враз поскучнел, безликим сделался.

– (17)Не я ж захотел, – бормотал он себе под нос, переходя к другому окну. – (18)Или мне моя нога лишней оказалась?

(19)Третьяков посмотрел ему вслед, на один его сапог и на деревяшку. (20)Что ему объяснишь? (21)Не приставишь оторванную ногу и не объяснишь. (22)А самое главное, что и себе не всё объяснишь.

(23)В школе со слов учителей он знал, как и почему возникают войны, и успешно отвечал на отметку. (24)И их неизбежность при определённых условиях тоже была объяснима и проста. (25)Но тому, что он повидал за эти годы, не было лёгких объяснений. (26)Ведь сколько раз бывало уже: кончались войны, и те самые народы, которые только что истребляли друг друга с такой яростью, как будто вместе им нет жизни на земле, эти самые народы жили потом мирно и ненависти никакой не чувствовали друг к другу.

(27)Так что же, способа нет иного прийти к этому, как только убив миллионы людей? (28)Какая надобность не для кого-то, а для самой жизни в том, чтобы люди, батальонами, полками, ротами погруженные в эшелоны, спешили, мчались, терпя в дороге голод и многие лишения, шли скорым пешим маршем, а потом эти же люди валялись по всему полю, порезанные пулемётами, размётанные взрывами, и даже ни убрать их нельзя, ни похоронить?

(29)Трава родится и с неизбежностью отмирает, и на удобренной ею земле гуще растёт трава. (30)Но ведь не для того живёт человек на свете, чтобы удобрить собою землю. (31)И какая надобность жизни в том, чтобы столько искалеченных людей мучилось по госпиталям?

(32)Ещё до войны прочёл он поразившую его вещь: оказывается, нашествие Чингисхана предварял целый ряд особо благоприятных лет. (33)Шли в срок дожди, небывало росли травы, плодились несметные табуны, и всё вместе это тоже дало силу нашествию. (34)Быть может, разразись над этим краем многолетняя засуха, а не сойдись всё так благоприятно, и не обрушилось бы страшное бедствие на народы в других краях. (35)И история многих народов пошла бы по-другому.

(36)На фронте воюет солдат, и ни на что другое не остаётся сил. (37)Но здесь, в госпитале, одна и та же мысль не давала покоя: неужели когда-нибудь окажется, что этой войны могло не быть? (38)Что в силах людей было предотвратить это? (39)И миллионы остались бы живы... (40)Двигать историю по её пути – тут нужны усилия всех, и многое должно сойтись. (41)Но, чтобы скатить колесо истории с его колеи, может быть, не так много и надо, может быть, достаточно камешек подложить?

(По Г.Я. Бакланову*)

* Григорий Яковлевич Бакланов – (1923–2009) – русский советский писатель и сценарист.

(1)Опять бьёт немецкая миномётная батарея, та самая, но теперь разрывы ложатся левей. (2)Это она била с вечера. (3)Шарю, шарю стереотрубой — ни вспышки, ни пыли над огневыми позициями — всё скрыто гребнем высот. (4)Кажется, руку бы отдал, только б уничтожить её. (5)Я примерно чувствую место, где она стоит, и уже несколько раз пытался её уничтожить, но она меняет позиции.

(6)Вот если бы высоты были наши! (7)Но мы сидим в кювете дороги, выставив над собой стереотрубу, и весь наш обзор — до гребня.
(8)Мы вырыли этот окоп, когда земля была ещё мягкая. (9)Сейчас дорога, развороченная гусеницами, со следами ног, колёс по свежей грязи, закаменела и растрескалась. (10)Не только мина — лёгкий снаряд почти не оставляет на ней воронки: так солнце прокалило её.
(11)Когда мы высадились на этот плацдарм, у нас не хватило сил взять высоты. (12)Под огнём пехота залегла у подножия и спешно начала окапываться. (13)Возникла оборона. (14)Она возникла так: упал пехотинец, прижатый пулемётной струёй, и прежде всего подрыл землю под сердцем, насыпал холмик впереди головы, защищая её от пули. (15)К утру на этом месте он уже ходил в полный рост в своём окопе, зарылся в землю — не так-то просто вырвать его отсюда.

(16)Из этих окопов мы несколько раз поднимались в атаку, но немцы опять укладывали нас огнём пулемётов, шквальным миномётным и артиллерийским огнём. (17)Мы даже не можем подавить их миномёты, потому что не видим их. (18)А немцы с высот просматривают и весь плацдарм, и переправу, и тот берег. (19)Мы держимся, зацепившись за подножие, мы уже пустили корни, и всё же странно, что они до сих пор не сбросили нас в Днестр. (20)Мне кажется, будь мы на тех высотах, а они здесь, мы бы уже искупали их.

(21)Даже оторвавшись от стереотрубы и закрыв глаза, даже во сне я вижу эти высоты, неровный гребень со всеми ориентирами, кривыми деревцами, воронками, белыми камнями, проступившими из земли, словно это обнажается вымытый ливнем скелет высоты.
(22)Когда кончится война и люди будут вспоминать о ней, наверное, вспомнят великие сражения, в которых решался исход войны, решались судьбы человечества. (23)Войны всегда остаются в памяти великими сражениями. (24)И среди них не будет места нашему плацдарму. (25)Его судьба — как судьба одного человека, когда решаются судьбы миллионов. (26)Но, между прочим, нередко судьбы и трагедии миллионов начинаются судьбой одного человека. (27)Только об этом забывают почему-то.

(28)С тех пор как мы начали наступать, сотни таких плацдармов захватывали мы на всех реках. (29)И немцы сейчас же пытались сбросить нас, а мы держались, зубами, руками вцепившись в берег. (30)Иногда немцам удавалось это. (31)Тогда, не жалея сил, мы захватывали новый плацдарм. (32)И после наступали с него.

(33)Я не знаю, будем ли мы наступать с этого плацдарма. (34)И никто из нас не может знать этого. (35)Наступление начинается там, где легче прорвать оборону, где есть для танков оперативный простор. (36)Но уже одно то, что мы сидим здесь, немцы чувствуют и днём и ночью. (37)Недаром они дважды пытались скинуть нас в Днестр. (38)И ещё попытаются.

(39)Теперь уже все, даже немцы, знают, что война скоро кончится. (40)И как она кончится, они тоже знают. (41)Наверное, потому так сильно в нас желание выжить.

(42)В самые трудные месяцы сорок первого года, в окружении, за одно то, чтобы остановить немцев перед Москвой, каждый, не задумываясь, отдал бы жизнь. (43)Но сейчас вся война позади, большинство из нас увидит победу, и так обидно погибнуть в последние месяцы.

(По Г.Я. Бакланову*)
* Григорий Яковлевич Бакланов (1923–2009) — русский советский писатель, представитель «лейтенантской прозы

1) Пётр Первый понимал: мощь империи — это не только армия и флот, но и знание своей земли. (2) Для него карта была не просто чертежом, а инструментом власти. (3) В то время символом старой Сибири был Семён Ремезов — человек-энциклопедия, архитектор, летописец и картограф. (4) Ремезов составил «Чертёжную книгу Сибири». (5) Его карты были прекрасны, как иконы: на них рисовались леса, горы, крошечные города с церквями, а в пустых местах — дикие звери и сказочные инородцы. (6) Ремезов «чувствовал» пространство, он рисовал Сибирь как живое тело, как Божий мир.
(7) Но Петру этого было мало. (8) Ему была нужна не красота, а точность. (9) И в Тобольск к Ремезову царь прислал геодезиста Петра Чичагова. (10) Чичагов был человеком новой формации. (11) Он не умел рисовать «красиво», зато умел пользоваться астролябией и квадрантом. (12) Он измерял землю шагами, цепями и градусами. (13) Для него карта была математической моделью, а не картиной.
(14) Между старым мастером и молодым офицером возник конфликт. (15) Ремезов не понимал, зачем превращать живую землю в сухую сетку координат. (16) Он считал, что Чичагов «убивает» Сибирь своей геометрией. (17) А Чичагов видел в картах Ремезова лишь «бабьи сказки» и художественный вымысел, непригодный для прокладывания дорог и строительства заводов.
(18) Пётр I встал на сторону Чичагова. (19) Империи требовались ресурсы, границы и логистика. (20) Однако время рассудило их иначе. (21) Сегодня карты Чичагова пылятся в архивах как техническая документация, а «Чертёжная книга» Ремезова признана шедевром мирового искусства. (22) Пётр создал великое государство, опираясь на расчёт, но душа этого государства осталась в образах, созданных такими людьми, как Ремезов. (23) Это был великий спор о том, как измерить Родину: сердцем или циркулем.
(А. Иванов)

«Счастье – это не гора денег, счастье – это добывать свой хлеб любимой работой», – говорил дед Анисим. Сам он всю жизнь клал печи. Построили дом – шли в село Горки за дедом – «его печи никогда не дымят». Я увидел деда Анисима семи лет, когда отец позвал деревенского мастера починить печь: «Дымит…» Два дня дед ковырялся в наполовину разобранной печи. Когда работа была окончена, позвал меня полить из ковшика воды ему на руки. А потом, сидя за накрытым столом, опять позвал, хитро улыбаясь: «Погляди, Васятка, идет ли дым из трубы?» «Идет!» – крикнул я в открытое окно. «Хорошо! Это радость для всех и в первую очередь для меня…» С тех пор, когда я видел человека, которому его работа доставляет большую радость, вспоминал деда Анисима. И в этот раз, увидев оренбургского фотографа Сергея Жданова за работой, улыбнулся: «Это как мой земляк-печник…» Фотограф Сергей Жданов имеет несколько профессий: работал инженером, был на военной службе, руководил областным обществом охотников, сам был хорошим охотником, ружье повесил на гвоздь после одного случая. «Подстрелил зайца. Он кричал, как ребенок, бабы с дороги прибежали, думали, что случилось несчастье. А у меня как раз родился сын – всё, бросил охоту. Но страсть охотника осталась. Вспомнил: есть еще фотокамера. Начал снимать и понял: до этого знал не свои дела. Мир природы стал для меня бесконечно дорогим. Сейчас делаю всё возможное, чтобы сказать об этом другим людям. Впервые я услышал об оренбургском охотнике без ружья на выставке «Золотая черепаха» в Москве. Он занял призовое место в первой десятке. «Снимать животных интересно, – говорит Сергей. – Интересно наблюдать их образ жизни, повадки, интересно знать, как они выживают в трудных условиях, как относятся к человеку, интересно видеть красоту животных. Почти все призеры знаменитой выставки взялись написать книги о своих охотах. У Сергея книга называется «Записи фотоохотника». Я три вечера листал «Охоту». Положил рядом, чтобы снова ее полистать. Хороший подарок оренбуржца любителям живой природы. Сергей Иванович рассказывает, как охотился волк на сайгаков. «В каком-то месте вижу большой шар перекати-поле. Но шар катится навстречу ветру. Отчего бы? Поднял осторожно бинокль и вижу: волк, присев, носом катит шар туда, где лежат три сайгака…» «Видел я потопленный в речке улей – старый опытный медведь выламывал из улья лакомство, а пчелы ему мешали. Другой, молодой, медведь укатил у доярок в лесном лагере две большие фляги молока – одну сумел открыть, другую закатил на горку и столкнул вниз. На фляге остались глубокие борозды… Видел не раз скопление ужей у реки Урал. Бывает это в апреле. И представьте себе сплошной «дождь» из саранчи – неба не видно! На дороге машины буксуют от раздавленной саранчи. Древняя напасть! Но природа саранче рада – она идет на корм для многих птиц. Сейчас Сергей Жданов начал работу над другой книгой – «Звери». Собрался ехать на Север, интересуют его белые медведи, олени, лоси, росомаха, песцы, полярные волки… Приятно видеть человека, у которого есть любимое дело! (В. М. Песков)

(1)Соседство через дорогу от нашего дома всегда было тихим. (2)Хозяйничала там пожилая супружеская пара. (3)Женщина в огороде возится, по дому хлопочет. (4)Муж ее из тех, кого уважительно зовут работягами. (5)Худощавый, седой, жилистый, с утра до ночи он в непрестанных делах: всё время он что-то строит, мастерит, ремонтирует. (6)Разговоров особых у них не слышно. (7)На выходные ко многим приезжают из Москвы дети да внуки - шум да гам начинается. (8) А у этих соседей тишина.

(9)А потом вдруг объявилась молодая внучка. (10)Родила она мальчика, замуж не выходя, и теперь приехала к бабке на лето, потому что родители её пилят и пилят, внука не признают и требуют сдать его в приют, чтобы не портить им жизнь.

(11)Это было совсем недавно: разговоры, пересуды, охи да ахи. (12)Ведь и впрямь ничего хорошего. (13)Потом пересуды смолкли.

(14)Мальчика никуда не отдали. (15)Старики помогают: зимой, в городе, он больше у них живет, а уж летом - тем более на природе, на даче. (16)Молодая мама работает, ей некогда, а её родители внука, как и раньше, особо не жалуют. (17) Такие вот дела.

(18)Потом, слышу, объявилась другая забота: мальчик на ножки встал, уже и бегает, а вот говорит совсем плохо.(19) Больше молчит.

(20)Соседская округа, всколыхнувшись, снова вздыхала да охала. (21) А мальчик взял да и заговорил. (22)Теперь поёт и поёт без остановки.

(23)Снова лето - июль: днём детвора кипит на теплом мелководье. (24) Соседский мальчонка вместе со всеми.

(25)Он молотит по воде ножками, пытаясь плыть, от кого-то убегает, кого-то догоняет в веере светлых брызг; порой окунается с головой, тут же выказывая мокрую сияющую мордаху.

-(26)Не ныряй! - грозит ему пальцем бабушка, которая рядом, на посту.(27)По утрам они ходят за молоком в деревню, через поле. (28)Возвращаются не только с полным бидончиком, но еще и с букетом цветов.

-(29)Деда, мы цветочков тебе принесли, сообщает малыш…

(30)Потом приходит время отдыха, когда мальчик спит, умаявшись. (31)А потом снова звенит и звенит в соседском дворе - теперь уже дотемна.

-(32)Деда, я тебе помогать буду! (33) Я твой помощничек! (34)Тебе без меня трудно!

- (35)Конечно, трудно… - подтверждает дед.

(36)У хорошего хозяина на своем подворье дел хватает. (37)Нынче старик, какой уже день, занимается цоколем дома: просеивает песок, месит раствор, заливает да затирает.

(38)Мальчонка крутится рядом, больше, конечно, мешая.

-(39)Измажется весь… - укоряет бабушка. -(4)Отмоется, воды много, - заступается дед.

-(41)Я отмоюсь! - обещает внук. –(42) Мы с дедом на речку пойдем!

(43)Вспоминаю, как недавно еще судила округа: «А деду он вовсе не нужен, ведь дед-то в таких годах, да с таким-то характером…» (44)Оказалось, что нужен. (45)Душа в душу живут - старый да малый.

(46)Мой брат - человек прагматичный и строгий; но даже он, заслышав голос мальчика, теплеет лицом. (47)Супруга его тоже человек непростой, но, отбывая на городской рынок, заходит к соседке, спрашивает, что нужно купить. (48)Покупает, привозит. (49) Прежде такого не бывало.

(50)Живёт по соседству суровая, нелюдимая старуха. (51)И вдруг с удивлением слышу, словно не её, такой мягкий голос:

-Что же ты не приходили вчера, Егорка? (52)Я и крапиву посекла у калитки, не будет тебя теперь кусать.

(53) Июль уж проходит, скоро август. (54)Скворцы, подняв на крыло молодых, оставили людские селенья. (55)Теперь они кормятся в полях. (56)Лишь в нашем невеликом дачном поселке поёт и поёт скворушка - ясноглазый, загорелый мальчонка. (57) Поёт и поёт на радость всем.

( По Б. Екимову*)

*Борис Петрович Екимов (род.в 1938 г.) – российский прозаик и публицист.